Неточные совпадения
Все это произвело ропот,
особенно когда новый начальник, точно как наперекор своему предместнику, объявил, что для него ум и хорошие успехи в науках ничего
не значат, что он смотрит только на поведенье, что если человек и плохо учится, но
хорошо ведет себя, он предпочтет его умнику.
— А вот слушайте: Грушницкий на него
особенно сердит — ему первая роль! Он придерется к какой-нибудь глупости и вызовет Печорина на дуэль… Погодите; вот в этом-то и штука… Вызовет на дуэль:
хорошо! Все это — вызов, приготовления, условия — будет как можно торжественнее и ужаснее, — я за это берусь; я буду твоим секундантом, мой бедный друг!
Хорошо! Только вот где закорючка: в пистолеты мы
не положим пуль. Уж я вам отвечаю, что Печорин струсит, — на шести шагах их поставлю, черт возьми! Согласны ли, господа?
— Это правда, — как-то
особенно заботливо ответил на это Раскольников, — помню все, до малейшей даже подробности, а вот поди: зачем я то делал, да туда ходил, да то говорил? уж и
не могу
хорошо объяснить.
На лошади же он был очень хорош — точно большой. Обтянутые ляжки его лежали на седле так
хорошо, что мне было завидно, —
особенно потому, что, сколько я мог судить по тени, я далеко
не имел такого прекрасного вида.
Вернувшись домой и найдя всех вполне благополучными и
особенно милыми, Дарья Александровна с большим оживлением рассказывала про свою поездку, про то, как ее
хорошо принимали, про роскошь и хороший вкус жизни Вронских, про их увеселения и
не давала никому слова сказать против них.
Он прочел письмо и остался им доволен,
особенно тем, что он вспомнил приложить деньги;
не было ни жестокого слова, ни упрека, но
не было и снисходительности. Главное же — был золотой мост для возвращения. Сложив письмо и загладив его большим массивным ножом слоновой кости и уложив в конверт с деньгами, он с удовольствием, которое всегда возбуждаемо было в нем обращением со своими
хорошо устроенными письменными принадлежностями, позвонил.
— Мне так
хорошо! Никуда
не поеду,
особенно в Москву.
Время (дело известное) летит иногда птицей, иногда ползет червяком; но человеку бывает
особенно хорошо тогда, когда он даже
не замечает — скоро ли, тихо ли оно проходит.
До деревни было сажен полтораста, она вытянулась по течению узенькой речки, с мохнатым кустарником на берегах; Самгин
хорошо видел все, что творится в ней, видел, но
не понимал. Казалось ему, что толпа идет торжественно, как за крестным ходом, она даже сбита в пеструю кучу теснее, чем вокруг икон и хоругвей. Ветер лениво гнал шумок в сторону Самгина, были слышны даже отдельные голоса, и
особенно разрушал слитный гул чей-то пронзительный крик...
—
Хорошо играет? — спросила она Клима; он молча наклонил голову, — фисгармония вообще
не нравилась ему, а теперь почему-то
особенно неприятно было видеть, как этот человек, обреченный близкой смерти, двигая руками и ногами, точно карабкаясь куда-то, извлекает из инструмента густые, угрюмые звуки.
«Мастеровой революции — это скромно. Может быть, он и неумный, но — честный. Если вы
не способны жить, как я, — отойдите в сторону, сказал он.
Хорошо сказал о революционерах от скуки и прочих. Такие
особенно заслуживают, чтоб на них крикнули: да что вы озорничаете? Николай Первый крикнул это из пушек, жестоко, но — это самозащита. Каждый человек имеет право на самозащиту. Козлов — прав…»
«Здесь места привольные, — сказала она, — только работай,
не ленись; рожь славная родится,
особенно озимая, конопля; и скотине
хорошо — все.
Заметим, однако, кстати, что у исправника Митя, в начале его прибытия к нам, был принят радушно, но потом, в последний месяц
особенно, Митя почти
не посещал его, а исправник, встречаясь с ним, на улице например, сильно хмурился и только лишь из вежливости отдавал поклон, что очень
хорошо заприметил Митя.
Тарас говорил про себя, что когда он
не выпьет, у него слов нет, а что у него от вина находятся слова хорошие, и он всё сказать может. И действительно, в трезвом состоянии Тарас больше молчал; когда же выпивал, что случалось с ним редко и и только в особенных случаях, то делался
особенно приятно разговорчив. Он говорил тогда и много и
хорошо, с большой простотою, правдивостью и, главное, ласковостью, которая так и светилась из его добрых голубых глаз и
не сходящей с губ приветливой улыбки.
Хотя Нехлюдов
хорошо знал и много paз и за обедом видал старого Корчагина, нынче как-то
особенно неприятно поразило его это красное лицо с чувственными смакующими губами над заложенной за жилет салфеткой и жирная шея, главное — вся эта упитанная генеральская фигура. Нехлюдов невольно вспомнил то, что знал о жестокости этого человека, который, Бог знает для чего, — так как он был богат и знатен, и ему
не нужно было выслуживаться, — сек и даже вешал людей, когда был начальником края.
Учитель и прежде понравился Марье Алексевне тем, что
не пьет чаю; по всему было видно, что он человек солидный, основательный; говорил он мало — тем лучше,
не вертопрах; но что говорил, то говорил
хорошо —
особенно о деньгах; но с вечера третьего дня она увидела, что учитель даже очень хорошая находка, по совершенному препятствию к волокитству за девушками в семействах, где дает уроки: такое полное препятствие редко бывает у таких молодых людей.
Эх, господа Кирсанов и Лопухов, ученые вы люди, а
не догадались, что особенно-то
хорошо!
Я ее полюбил за то
особенно, что она первая стала обращаться со мной по-человечески, то есть
не удивлялась беспрестанно тому, что я вырос,
не спрашивала, чему учусь и
хорошо ли учусь, хочу ли в военную службу и в какой полк, а говорила со мной так, как люди вообще говорят между собой,
не оставляя, впрочем, докторальный авторитет, который девушки любят сохранять над мальчиками несколько лет моложе их.
Потом я узнал, что простые швейцарские вина, вовсе
не крепкие на вкус, получают с летами большую силу и
особенно действуют на непривычных. Канцлер нарочно мне
не сказал этого. К тому же, если б он и сказал, я
не стал бы отказываться от добродушного угощения крестьян, от их тостов и еще менее
не стал бы церемонно мочить губы и ломаться. Что я
хорошо поступил, доказывается тем, что через год, проездом из Берна в Женеву, я встретил на одной станции моратского префекта.
Года за полтора перед тем познакомились мы с В., это был своего рода лев в Москве. Он воспитывался в Париже, был богат, умен, образован, остер, вольнодум, сидел в Петропавловской крепости по делу 14 декабря и был в числе выпущенных; ссылки он
не испытал, но слава оставалась при нем. Он служил и имел большую силу у генерал-губернатора. Князь Голицын любил людей с свободным образом мыслей,
особенно если они его
хорошо выражали по-французски. В русском языке князь был
не силен.
Прижимаясь к теплому боку нахлебника, я смотрел вместе с ним сквозь черные сучья яблонь на красное небо, следил за полетами хлопотливых чечеток, видел, как щеглята треплют маковки сухого репья, добывая его терпкие зерна, как с поля тянутся мохнатые сизые облака с багряными краями, а под облаками тяжело летят вороны ко гнездам, на кладбище. Всё было
хорошо и как-то
особенно —
не по-всегдашнему — понятно и близко.
Но
особенно хорошо сказывала она стихи о том, как богородица ходила по мукам земным, как она увещевала разбойницу «князь-барыню» Енгалычеву
не бить,
не грабить русских людей; стихи про Алексея божия человека, про Ивана-воина; сказки о премудрой Василисе, о Попе-Козле и божьем крестнике; страшные были о Марфе Посаднице, о Бабе Усте, атамане разбойников, о Марии, грешнице египетской, о печалях матери разбойника; сказок, былей и стихов она знала бесчисленно много.
Курсы Василия Назарыча в среде узловской денежной братии начали быстро падать, и его векселя, в первый раз в жизни, Узловско-Моховский банк отказался учитывать Василий Назарыч этим
не особенно огорчился, но он
хорошо видел, откуда был брошен в него камень; этот отказ был произведением Половодова, который по своей натуре способен был наносить удары только из-за угла.
[Унтеры,
особенно надзиратели, считаются на Сахалине завидными женихами; в этом отношении они
хорошо знают себе цену и держат себя с невестами и с их родителями с тою разнузданною надменностью, за которую И. С. Лесков так
не любит «несытых архиерейских скотин».
Так как в районе каждой тюрьмы мне приходилось прежде всего пользоваться канцелярским материалом для справок и услугами грамотных людей, то во всем Тымовском округе, и
особенно в Рыковском, я
не мог
не заметить на первых порах того обстоятельства, что здешние писаря
хорошо подготовлены и дисциплинированны, как будто прошли специальную школу; подворные описи и алфавиты они ведут в образцовом порядке.
— Ничего
не понимаю, какая там решетка! — раздражалась генеральша, начинавшая очень
хорошо понимать про себя, кто такой подразумевался под названием (и, вероятно, давно уже условленным) «рыцаря бедного». Но
особенно взорвало ее, что князь Лев Николаевич тоже смутился и наконец совсем сконфузился, как десятилетний мальчик. — Да что, кончится или нет эта глупость? Растолкуют мне или нет этого «рыцаря бедного»? Секрет, что ли, какой-нибудь такой ужасный, что и подступиться нельзя?
Остальные гости, которых было, впрочем, немного (один жалкий старичок учитель, бог знает для чего приглашенный, какой-то неизвестный и очень молодой человек, ужасно робевший и все время молчавший, одна бойкая дама, лет сорока, из актрис, и одна чрезвычайно красивая, чрезвычайно
хорошо и богато одетая и необыкновенно неразговорчивая молодая дама),
не только
не могли
особенно оживить разговор, но даже и просто иногда
не знали, о чем говорить.
Стали говорить об условиях. Видит Алексей, что место в самом деле
хорошо. Разбогатеть сразу нельзя, а в люди выйти можно.
Особенно паи его соблазняли. До тех пор, что значат паи, он
не слыхивал.
И граф
не стал вовсе избегать разговоров со мною. Напротив, от него я услыхал — за два сезона,
особенно в Карлове — целую серию рассказов из его воспоминаний о Пушкине, которого он
хорошо знал, Одоевском, Тургеневе, Григоровиче, Островском.
Попал я через одного француза с первых же дней моего житья в этот сезон в пансиончик с общим столом, где сошелся с русским отставным моряком Д. — агентом нашего"Общества пароходства и торговли", образованным и радушным холостяком, очень либеральных идей и взглядов,
хорошо изучившим лондонскую жизнь. Он тоже
не мало водил и возил меня по Лондону,
особенно по части экскурсий в мир всякого рода курьезов и публичных увеселений, где"нравы"с их отрицательной стороны всего легче и удобнее изучать.
Для этого он наскоро сладил ученический хор под руководством двух учеников из поповичей и сам служил для нас после общей службы. Нам это нравилось. Церковь была в нашем нераздельном владении, в ней было как-то
особенно уютно,
хорошо и тихо. Ни надзирателей, ни надзора
не было.
— Нет, ничего, — ответил я. —
Особенно хорошо выражение, что женщина — великая власть, хотя
не понимаю, зачем вы связали это с работой? А что
не работать нельзя, когда денег нет, — сами знаете.
Я должен здесь признаться в одной глупости (так как это уже давно прошло), я должен признаться, что я уже давно пред тем хотел жениться — то есть
не хотел и этого бы никогда
не случилось (да и
не случится впредь, даю слово), но я уже
не раз и давно уже перед тем мечтал о том, как
хорошо бы жениться — то есть ужасно много раз,
особенно засыпая, каждый раз на ночь.
Его натура была довольно богата; он был
не глуп и вместе с тем талантлив,
хорошо пел, играл на гитаре, говорил очень бойко и писал весьма легко,
особенно казенные бумаги, на которые набил руку в свою бытность полковым адъютантом; но более всего замечательна была его натура самолюбивой энергией, которая, хотя и была более всего основана на этой мелкой даровитости, была сама по себе черта резкая и поразительная.
— Нет, а впрочем,
не знаю. Он кандидат, молодой, и некоторые у него
хорошо учились. Вот Женни, например, она всегда высший балл брала. Она по всем предметам высшие баллы брала. Вы знаете — она ведь у нас первая из целого выпуска, — а я первая с другого конца. Я терпеть
не могу некоторых наук и
особенно вашей математики. А вы естественных наук
не знаете? Это, говорят, очень интересно.
— И, матушка, господь с тобой. Кто же
не отдавал дочерей, да и товар это
не таков, чтоб на руках держать: залежится, пожалуй. Нет, по-моему, коли Мать Пресвятая Богородица благословит, так
хорошо бы составить авантажную партию. Вот Софьи-то Алексеевны сынок приехал; он ведь нам доводится в дальнем свойстве; ну, да ведь нынче родных-то плохо знают, а уж
особенно бедных; а должно быть, состояньице хорошее, тысячи две душ в одном месте, имение устроенное.
Он
не прямо из лавры поступил в монашество, но лет десять профессорствовал и, только уж овдовев, постригся, а потому жизнь светскую ведал
хорошо; кроме того, по характеру, был человек общительный, умный, довольно свободомыслящий для монаха и при этом еще весьма ученый,
особенно по части церковной истории.
Но камергера это
не остановило, он стал рассыпаться пред Миропой Дмитриевной в любезностях, как только встречался с нею,
особенно если это было с глазу на глаз, приискивал для номеров ее постояльцев, сам напрашивался исполнять небольшие поручения Миропы Дмитриевны по разным присутственным местам; наконец в один вечер упросил ее ехать с ним в театр, в кресла, которые были им взяты рядом, во втором ряду, а в первом ряду, как очень
хорошо видела Миропа Дмитриевна, сидели все князья и генералы, с которыми камергер со всеми был знаком.
Что Сверстов так неожиданно приехал, этому никто
особенно не удивился: все очень
хорошо знали, что он с быстротой борзой собаки имел обыкновение кидаться ко всем, кого постигло какое-либо несчастье, тем более спешил на несчастье друзей своих; но на этот раз Сверстов имел еще и другое в виду, о чем и сказал Егору Егорычу, как только остался с ним вдвоем.
Он даже
не был
особенно богат, и я очень
хорошо помню, что соседи удивлялись, каким образом Григорий Александрыч от каких-нибудь ста душ мог так роскошествовать.
Павел, когда он был гимназистом, студентом, все ей казался еще мальчиком, но теперь она слышала до мельчайших подробностей его историю с m-me Фатеевой и поэтому очень
хорошо понимала, что он —
не мальчик, и
особенно, когда он явился в настоящий визит таким красивым, умным молодым человеком, — и в то же время она вспомнила, что он был когда-то ее горячим поклонником, и ей стало невыносимо жаль этого времени и ужасно захотелось заглянуть кузену в душу и посмотреть, что теперь там такое.
Ты помнишь, какой тонкий критик был Еспер Иваныч, а он всегда говорил, что у нас актерам дают гораздо больше значения, чем они стоят того, и что их точно те же должны быть отношения к писателю, как исполнителя — к композитору; они ничего
не должны придумывать своего, а только обязаны стараться выполнить
хорошо то, что им дано автором, — а ты знаешь наших авторов,
особенно при нынешнем репертуаре.
Положение Татьяны в семье было очень тяжелое. Это было всем
хорошо известно, но каждый смотрел на это, как на что-то неизбежное. Макар пьянствовал, Макар походя бил жену, Макар вообще безобразничал, но где дело касалось жены — вся семья молчала и делала вид, что ничего
не видит и
не слышит.
Особенно фальшивили в этом случае старики, подставлявшие несчастную бабу под обух своими руками. Когда соседки начинали приставать к Палагее, она подбирала строго губы и всегда отвечала одно и то же...
Училась Лиза
хорошо, то есть усидчиво;
особенно блестящими способностями, большим умом ее бог
не наградил; без труда ей ничего
не давалось.
— Мечтатель! позвольте, да как
не знать! я сама мечтатель! Иной раз сидишь подле бабушки и чего-чего в голову
не войдет. Ну, вот и начнешь мечтать, да так раздумаешься — ну, просто за китайского принца выхожу… А ведь это в другой раз и
хорошо — мечтать! Нет, впрочем, бог знает!
Особенно если есть и без этого о чем думать, — прибавила девушка на этот раз довольно серьезно.
Часто думалось о Конопацких,
особенно о Любе. Но и сладости дум о ней примешивалось тревожное чувство страха и неуверенности. Никак сейчас
не могу вспомнить, чем оно было вызвано. Простились мы у них на даче очень
хорошо, но потом почему-то мне пришло в голову, что между нами все кончено, что Люба полюбила другого. К мрачному в то время и вообще настроению присоединилось еще это подозрение о крушении любви Любы ко мне. Иногда доходил до полного отчаяния: да, там все кончено!
Так и поехал на бал нарумяненным; да и брови-то смыл
не особенно тщательно, — были
не черные, а все-таки много темнее обычного. Сначала все шло
хорошо, — никто ничего
не замечал. Но начались танцы. Было жарко, душно; я танцевал с упоением в своем суконном синем мундирчике с серебряными пуговицами. В антракте вошел в комнату для мальчиков. Гимназисты увидели меня и стали хохотать...
Надобно весьма
хорошо заметить место, где он упадет, и скакать туда немедленно,
особенно если снег довольно глубок и тетерев упал в лесу или в кустах: пухлый снег совершенно его засыплет, и, потеряв место из глаз, вы ни за что его после
не найдете, разве укажут сороки и вороны, которые сейчас налетят на мертвую птицу, лишь бы только заметить им, что она упала.
Я, напротив, убедился, что иные охотники целый век стреляют
не настоящими зарядами,
особенно любители одной болотной дичи: ружье бьет мелкою дробью
хорошо — о чем же тут хлопотать?
Заблуждение о возможности устройства среди людей порядков насилием тем
особенно вредно, что оно переходит из рода в род. Люди, выросшие в насильническом устройстве, уже
не спрашивают себя, нужно ли,
хорошо ли принуждать людей силою, а твердо верят, что без насилия нельзя жить людям.